Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

хватит спать!, Россия

(no subject)

Подглядел у shakhnovskaya:

Как-то Генрих Боровик спросил своего внука: "Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?" Подумав, мальчик ответил: "Хакером" - "Почему? Неужели ты хочешь взламывать чужие сайты и базы данных?"
"Нет, дедушка! Я хочу взломать время и предупредить папу, чтобы он не садился в тот самолет!"
Живём! :-7

(no subject)

Философу, который очень хотел знать, почему ум становится препятствием на пути к просветлению, Мастер рассказал такую притчу:

На борту самолёта было три пассажира – умник, бойскаут и священник. У самолёта отказал двигатель, и пилот крикнул, что нужно прыгать. Он взял себе один из трёх имевшихся в наличии парашютов. Остальные должны были решить между собой – кому достанутся два оставшихся парашюта. Умник сказал:
- Я необходим стране, так что, само собой разумеется, спастись должен я.
Он схватил парашют и выпрыгнул из самолёта.
Священник посмотрел на бойскаута и сказал:
- Сын мой, я уже достаточно пожил на свете и думаю, что будет справедливо, если спасешься ты. Я уже готов встретиться с Господом.
- Да ладно тебе, старик. У нас два парашюта. Умник выпрыгнул с моим рюкзаком!

Мастер добавил:
- Ум, как правило, не оставляет места осознанности.

(no subject)

Притча.

Лев, живший в пустыне, любил самолеты. На самом деле он не был изначально львом, он просто любил эту форму, и так давно уже был Львом, что стал забывать, кем был раньше.
Итак, он любил самолеты. Их у него были десятки, если не сотни. Лев притягивал в свою пустыню аэропланы из всех точек мира, и любой самолет, повинуясь его воле, покорно летел вместе с потерявшим управение летчиком, и, врезавшись в один из бесчисленных барханов, оставался во владении Льва. У многих, призванных им, самолетов вскоре кончалось топливо, но почти все они, ведомые волей Льва, долетали до пустыни. Правда, изредка какой-то из этих самолетов, не прореагировав на предупреждения, попадал под обстрел не долетев до пустыни.
Если пилот был еще жив после приземления, Лев убивал его. И законы времени не действовали в пустыне Льва.
Из всей коллекции у Льва был один самый любимый самолет: прекрасный биплан времен первой мировой. Крылья и винт были слегка покорежены, а флюзеляж отсутствовал полностью ( Лев иногда подолгу шептал себе под нос: «Флюзеляж утрачен, винт деформирован...») Иногда целый день стоял лев на бархане биплана, пропитывая свою гриву запахом самолета,стоял до тех пор, пока Солнце не начинало опускать свое пылающее тело за «Боинг». И когда последний яркий краешек его исчезал за протянутым Небу, вечно агонизирующим крылом, и лапы начинали чувствовать хруст зеленоватого песка, Лев уходил.
Но в один из таких моментов, моментов наивысшего созерцания, Лев почувствовал Зеро. Захваченный новым ощущением, Лев потянул самолет к себе, но сопротивление оказалось неожиданно сильным. Никогда еще давалась Льву затея с таким трудом. Но он был опытен и силен, и через неделю истребитель появился над пустыней, распилил неподвижным винтом жаркий твердый воздух и засел на вершине бархана.
Осторожным шагом, чтобы не спугнуть висящую на краю сознания новую мысль, Лев приблизился к бархану. Поднялся. Солнце тоже поднялось на вершину Неба и застряло там. Лев осмотрел сияющий корпус и заглянул в кабину. Обычно он не особенно интересовался пилотами, но здесь ему стало любопытно. Летик был мертв, разумеется. Лев заглянул в его лицо и отшатнулся. И дело было не в том, что лицо было тронуто тленом, на такое Лев не обратил бы внимания. Дело было в другом. Лица всех пилотов, каких он видел, выражали страх, недоумение и обреченность. Но на лице этого летчика отпечаталось такое безумное отчаяние, какого Льву видеть не приходилось. Правая рука пилота оцепенела на штурвале, а левая продолжал сжимать рукоять кинжала, оплетенную побуревшим от крови шелковым шнуром.
И вот, отшатнувшись от кабины, Лев поймал мысль, к которой подкрадывался уже неделю. Он подумал, как среди вплавленных в небесный кобальт облаков ветер целовал холодные красные солнца на крыльях истребителя. И о том, что теперь он мечтает выветрить поскорее из гривы запах ненавистного лживого биплана времен первой мировой. И о том, что ...
Время, подчинившись Льву в последний раз, выгнало Зеро из песков и повернуло тление летчика вспять. И, влекомый той же силой, что сорвала его с пути, истребитель вернулся туда, откуда был взят, и продолжил полет, снизившись, и полетев над водой на бреющем, чтобы не засекли радары авианосца. А Лев умер, потому что полвину своей жизни он положил в глаза пилота, а другую – в красные круги на металле.

Пояснение на всякий случай: лицо пилота выражало отчаяние потому что он не имел возможности выполнить задание.